Послание

Дума зарукоплескала и дружно встала. Сотня глаз смотрела на нескладную фигуру, под звуки фанфар идущую от дверей зала к трибуне. Наконец, апплодисменты стихли, воцарилась тишина. В этот момент, через открытую еще дверь, в зал проскользнули Ромодановский и полковник Патрик Гордон. Слегка пригибаясь, они прошли к свободным стульям и сели. В лице Ромодановского что-то сильно изменилось, но никто из депутатов не успел разглядеть что, а поворачиваться и смотреть на него в упор не решились. Дверь с шумом захлопнулась и дюжий солдат преображенского полку припер ее своей широкой спиной.

Человек на трибуне положил перед собой бумаги и изподлобья обвел взглядом зал.

- Во первой я вам скажу, бояре, - начал он - модернизация нам нужна. Загнили мы с вами, Народишко в нищете живет, торговля - только что иноземные купцы привезут, войска - почитай, что нет, кораблей - нет. В три года должны стать из дураков умными. Понятно?

Зал протокольно захлопал. На лицах боярской думы не выразилось никаких эмоций.

- Во вторых - продолжал Петр - купцов наших трясти надо. Пусть развиваются. А то, зло берет - поташу собрал, продал, деньги в бочку и во дворе закопал. Продают и закапывают, продают и закапывают. Заводы их надо заставлять строить, торговать заставлять, мне на следующий год одних пушек медных сто штук понадобится, где медь? Опять в Европе покупать? Пушки на пушечных дворах - по одной в месяц льют, полк одень - ни одной мануфактуры, форму в Голландии закупаем! Простым людям одежды европейского манеру вообще не купить - либо возим из Парижу, а что свое делаем - стоит, как парижское, а рвется через день!

Бояре опять похлопали. немного покачали бородами. Да, мол, стоит как парижское. Потому и не носим. Да и не надо оно нам, пожалуй. Парижское-то.

- В третьих. Когда у нас праздник, в Европе - самая работа и наоборот. Поэтому праздники нам бы привести в соответствие. И летоисчисление по григорианскому календарю сделать. Потому повелеваю, текущий год считать 1699-м, а следующий - 1700-м. И новый год праздновать первого генваря. А при праздновании нового года дома и улицы украшать, иллюминацию и фейрверки устраивать.

Собравшаяся под окнами челядь с любопытством слушала речь царя.
- Чего, чего там? - дергали те, кто подальше, тех, кто подобрался к самому окну.
- Государь говорит, год теперь другой будет, да новый год отмечать в генваре будем!
- Ишь, чего удумал! Так и вправду умными всех сделает - засмеялись в народе - Сегодня новый год в январе, завтра лето на зиму перенесет!
Царь успел заработать репутацию человека юродивого.

- В четвертых. Образование. Нынче же, триста детей боярских - отправить в Голландию, корабельному и навигацкому делу учится. В Германию - военному делу учиться. Во Францию - всяким наукам точным учиться! В России учредить школы. Навигацкие и начальные. Детей способных отбирать и в школы те направлять.

Бояре переглянулись. Отправлять детей в такие дали никому не хотелось. Но для приличия похлопали.

- В пятых - царь дернулся и бешено посмотрел в зал - Казнокрадство ваше, бояре. Достали, ей-ей! Намедни Тихон Стрешнев, боярин, продовольствие для армии на три тысячи рублей закупал. Половину украл, да списал на подрядчиков - Ушакова, да Воронина. Ряды чистить будем, бояре! От таких вот Стрешневых избавляться.

Бояре пожали плечами и немного похлопали.

- В шестых. Для флота. Десять судов в этом году должны построить. Четыре корабля и шесть галер. На то выписал из франции добрых мастеров, да и свои уже, почитай есть. В седьмых. На Балтику нам выходить надо. На балтику и в черное море. И мы, бояре, это сделаем. А кто будет мешать - разберемся. Все.

Бояре поднялись, оправляя тяжелые шубы, качали бородами, тихо переговаривались, направляясь к выходу.

- Флот! - пробормотал боярин Троекуров, - Школы! Ить жили же без школ от самого князя Володимира! Поташом, да пенькой торговали, горя не знали. Приедет немец, купит у тебя поташ, да уедет. Накой тут школы.
- А подрядчики - согласно кивнул Воротынский - раньше то как, заказ ему дал, он тебе денег отсыпал и живешь. А теперь глянь, Ивашка Бровкин купец - не хочет же денежек давать. Я, говорит, указы царские знаю... Ничего, доберемся...

Он осекся, но было поздно. Царь услышал.

- Сдается мне, - громко сказал Петр, что одними посадками тут не обойтись. Хотя, сажать конечно надо. Ромодановский! Палача сюда! И не выпускать никого!

- Государь... - начал было Троекуров...
- Молчать! Всем сесть! Стричь сейчас вас будем, уроды! Бороды резать!

Тут все поняли, что изменилось в лице Ромодановского. В залу вошел палач, в руках у него были огромные ножницы. Сзади трусил немец-цирюльник с тазиком и бритвами.

- Ну - ласково сказал Петр боярам - Подходи на модернизацию!